Царь-девица

Царь-девица

В некотором царстве, в некотором государстве жил царь с царицею, у них был сын Василий-царевич, и был к нему дядька приставлен. Померла царица, остался царевич сиротою. Думает царь: не то сына женить, не то самому жениться? Вздумал сам жениться. Взял за себя молодую жену, и сделалась она в доме полной хозяйкою, Василью-царевичу злою мачехой. Пожил царь с нею несколько времени, заболел и помер; а царица связалась с дядькою. Раз зовет Василий-царевич своего дядьку: "Пойдем по городской стене погуляем". - "Пойдем, царевич!"

Пошли; гуляли, гуляли, стали с городской стены спускаться, вдруг из каменной башни окликают царевича три голоса - лев, змей и ворон: "Выпусти нас, Василий-царевич, из неволи! Мы тебя от трех смертей избавим". Спрашивает царевич дядьку: "Слышишь, что у нас на городской стене деется?" - "Нет, Василий-царевич! Ничего не слышу". - "А коли не слышишь, чтоб тебе и вовек не слыхать!" Воротились они домой. Вечером рано ложится Василий-царевич спать, а дядьку от себя отсылает; дядька тому и рад, побежал с мачехой тешиться.

Вот царевич переждал сколько-то времени, встал потихоньку, взял железный лом в двадцать пять пудов, вылез в окошко и пошел к городской стене. Ударил раз-другой и разбил башню; вышли оттуда лев, змей и ворон, обступили кругом царевича и стали ему наказывать: "Слушай, Василий-царевич, нашего наказу! Как были у тебя отец да мать родные, долго они искали тебе невесту и таки выискали - за тридевять земель, в тридесятом царстве высватали за тебя царь-девицу и такой уговор с нею сделали: тебе на иной не жениться, ей за иного замуж не выходить. Уж скоро двенадцать лет, как она ждет тебя - не дождется. Возьми-ка ты завтра гусли, сядь на корабль и ступай по морю погулять. Как только выедешь в море да заиграешь в гусли, царь-девица сейчас к тебе будет. Только смотри: станет тебя сон клонить, а ты спать не моги! Коли уснешь, она тебя не добудится и назад уедет. Да еще тебе скажем: берегись, Василий-царевич, заутро смерть тебя ожидает". - "Какая смерть?" - спрашивает царевич. "Твоя мачеха испечет на змеином сале три лепешки и велит тебе подать; не моги их кушать, лучше в карман положи - через малое время все зло уведаешь".

Как сказано, так и сделано: взял царевич лепешки, положил в карман и пошел за городскую стену; слышит - что-то в кармане ползает, сунул туда руку и вытащил ужа, сунул вдругорядь - вытащил змею, сунул в третий раз - вытащил лягушку. "Правду сказали лев, змей и ворон; съешь я лепешки - все бы это у меня в утробе народилося!" Ворочается царевич домой, берет гусли и говорит дядьке: "Пойдем на корабль, поплывем, по морю погуляем". Дядька побежал с докладом к мачехе: "Царевич-де хочет гулять по морю и гусли с собою берет". Говорит ему царица: "Вот тебе медная булавка, воткни ее царевичу в ворот кафтана; тогда он заснет крепким сном, и кто б ни пришел, кто бы ни приехал - ни за что его не разбудит!"

Дядька взял булавку и пошел с царевичем на пристань, сели на корабль и поехали в открытое море. Василий-царевич заиграл на гуслях; услыхала ту игру царь-девица из-за тридевяти земель, подымала шесть полков, поспешала на свои корабли легкие и пускалась в путь - к Василью-царевичу. Царевич завидел паруса за три версты и возгласил дядьке: "Это чьи корабли плывут?" - "А мне почем знать!" - отвечал дядька да тем временем вынул булавку и воткнул царевичу в ворот кафтана. "Ах! Что-то мне спать хочется", - проговорил царевич, лег и заснул крепким сном.

Вот наехала царь-девица, спустила с своего корабля сходни на корабль Василья-царевича, сошла к нему, стала его будить-целовать, на полотнах качать, нежные речи приговаривать; нет, не могла добудиться. Говорит она дядьке: "Поклонись от меня Василью-царевичу да скажи ему, чтоб ложился спать с вечера, обо мне не печалился: завтра я опять приеду". Сказала и уехала; как только отплыла царь-девица на версту или две, дядька видит, что теперь до нее голосом кричать - не докричаться, рукою махать - не домахаться, взял да и выдернул булавку. Василий-царевич проснулся и стал дядьке рассказывать: "Виделось мне во сне, будто какая пичужечка вокруг меня увивалася да так-то грустно щебетала, что у меня на душе и теперь тошно!" Отвечает дядька: "Не пичужечка то увивалася - увивалась прекрасная царь-девица, целовала тебя, миловала, на полотнах качала, никак не могла добудиться; уезжая, она приказывала, чтобы ты, добрый молодец, ложился спать с вечера, поутру раненько вставал да опять сюда побывал".

Василий-царевич воротился домой и залег спать с вечера; только с горя, со кручины не мог уснуть крепким сном; поутру встал раным-рано и говорит дядьке: "Поедем на корабле прогуляться!" Дядька побежал к мачехе докладывать, что Василий-царевич опять на море собирается и берет с собой гусли звонкие. "На тебе другую булавку, - говорит ему царица, - сделай нонче то же самое, что и вчера делал". Дядька взял булавку и пошел с царевичем на пристань; сели на корабль и поехали в море. Василий-царевич заиграл на гуслях, да так нежно, сладко, что и сказать нельзя. Услыхала его игру царь-девица, не могла усидеть на месте, быстро вскочила и закричала громким голосом: "Аи вы, корабельщики! Подымайте якори железные, распускайте паруса тонкие и готовьтесь скорехонько плыть к Василью-царевичу: надо его пораньше застать, пока не заснул непробудным сном".

Понеслись ее корабли по морю, словно птицы быстролетные; за три версты увидал Василий-царевич паруса белые и спросил у дядьки: "Это чьи корабли плывут?" - "А мне почем знать!" - отвечал дядька, вынул булавочку и воткнул царевичу в ворот кафтана. Начала дрема одолевать Василья-царевича, умылся он водою холодною - думал как-нибудь разгуляться! Нет-таки, не стерпел добрый молодец, повалился на палубу и заснул мертвым сном. Приехала царь-девица, спустила сходни на корабль Василья-царевича, сошла к нему, начала его будить-целовать, на полотнах качать; царевич спит - не пробуждается. Принялась на него брызгать, обливать холодной водою: авось проснется! Нет, ничего не помогает. Царь-девица написала письмецо, положила царевичу на белую грудь, ушла на свой корабль и поехала назад; а в том письмеце было написано: "Прощай, Василий-царевич! Не ожидай меня в третий раз; кто меня любит, тот сам найдет!"

Как только отъехала царь-девица, а дядька увидал, что до нее криком не докричаться, рукою не домахаться, тотчас взял да и выдернул булавку. Василий-царевич проснулся и говорит: "Что б это значило? Во второй раз мне привиделось, будто какая пичужечка вокруг меня долго увивалася". Отвечает дядька: "Не пичужечка то увивалась, увивалася прекрасная царь-девица, целовала тебя, миловала, на полотнах качала, холодной водой обливала, никак не могла добудиться". - "А что у меня на груди за бумага?" - "Это она письмецо написала". Василий-царевич раскрыл письмецо, прочитал и слезно заплакал: "Правду говорили мне лев, змей и ворон, чтоб я от сна воздержался; да видно - чему быть, того не миновать!" Приходит он домой в сердцах великих, берет ружье в белые руки и идет в зеленый сад горе размыкать. На любимой его яблоне сидит черный ворон да каркает: "Кар-кар, Василий-царевич! Не послушался ты, не сумел от сна воздержаться - вот теперь и пеняй на себя!" - "Как, - думает царевич, - уж и птица надо мной смеяться стала!" Тотчас навел ружье, спустил курок и обломил ворону правое крыло.

Еще тошней у него на душе стало, вышел в чистое поле, шел, шел, и попался ему пастух с табуном лошадей. "Бог помочь тебе стадо пасти!" - говорит Василий-царевич. "Добро жаловать, Василий-царевич!" - "А ты как меня знаешь?" - "Как же мне не знать тебя, коли я у твоего батюшки тридцать лет в пастухах служил. Зовут меня Ивашка белая рубашка, сорочинская шапка; допрежде того был я первым воеводою, да отец твой разгневался и за провинок сослал меня в пастухи". - "Не ведаешь ли ты, Ивашка белая рубашка, коня по мне? Если выищешь мне доброго коня, я тебя по век не забуду и коли буду во времени - опять первым воеводою сделаю". Говорит ему Ивашка: "Не посмотря твоей силы, нельзя тебе и коня указать. Вот стоит ракитовый куст, попробуй - выдерни его с корнем".

Василий-царевич ухватился за куст и выдернул его с корнем - под тем кустом лежит меч-кладенец, боевая палица и вся богатырская сбруя: узда в три пуда, седло в двадцать пять пудов, боевая палица в полтораста пудов. "Ну, царевич, дожидай меня здесь, - говорит Ивашка белая рубашка, сорочинская шапка, - поутру пригоню я стадо кониное, впереди всех кобылица будет, а вслед за ней жеребец; кинутся они в воду и поплывут далеко-далеко, а как солнышко с полудня своротит да свалит жар, станет тот жеребец выгонять кобылицу в зеленые луга. В те поры смотри не зевай: только ступит жеребец на берег, тотчас и бей его промежду ушей своей палицей".

Сказано - сделано. На другой день выждал Василий-царевич удобный час, ударил жеребца боевой палицей промежду ушей - жеребец на колени пал; зауздал его добрый молодец уздой трехпудовою, надел на него седельце черкасское и сел верхом. Как очнулся жеребец от удара богатырского, как понес Василья-царевича по долам, по лугам, по высоким горам! Трое суток носил без роздыху, и не пот с коня, алая кровь капает. Возгласил тут добрый конь человечьим голосом: "Гой еси, Василий-царевич! Отпусти меня погулять три зари утренние; в синем море я искупаюся, на росе поваляюся, и буду я твой верный слуга". Царевич отпустил коня; конь погулял три дня и воротился таким сильным и бодрым, что лучше того и не видано и не слыхано.

Сел Василий-царевич на коня и поехал за тридевять земель, в тридесятое государство; долго ли, коротко ли, приезжает он в царство львиное. Говорит царь-лев: "Эй, мои детки семеры! Берите вилы железные, подставляйте под мои очи старые, дайте мне посмотреть на доброго молодца!" Посмотрел, узнал его и обрадовался: "Добро жаловать, Василий-царевич! За твою услугу великую гости у меня, сколько надобно". Накормил его, напоил, спать положил, а наутро в путь-дорогу снарядил. Вот царевич ехал, ехал и приезжает в змеиное царство; царь-змей обрадовался, ласково гостя встретил и ласково проводил. Поехал царевич дальше - в вороново царство. Встречает его царь-ворон и говорит: "Хорош молодец, за что, про что обломил крыло у моего братца родимого? За такой провинок надо б с тебя голову снять; да уж так и быть - смертным страхом отделайся". Взял - посадил царевича на крылья, полетел на сине море и сбросил его в самую глубь. Василий-царевич упал, окунулся в воду и как скоро вынырнул, царь-ворон подхватил его и вынес на сушу, "Поезжай теперь, куда ведаешь!"

Опять сел на коня Василий-царевич, собирается дальше путь держать. Говорит ему добрый конь: "Крепче держись, Василий-царевич! Надо в три часа, в три минуточки воспеть в тридесятое царство, Под то царство подступил Иван, русский богатырь, рожа шитая, нос плетеный, язык строченый, ноги телячьи, уши собачьи. Если не поспеем туда в три часа, три минуточки, то возьмет он царь-девицу за себя". Приехал Василий-царевич к тридесятому царству, мимо Ивана, русского богатыря, проскакал, словно молоньей просветил; разъезжались они на двадцать верст, припускали коней навстречу, как ударились боевыми палицами - ажно гром загремел! Бились, бились, никто не осилеет; приустали добрые витязи и условились дать друг другу перемирье на три дня. Василий-царевич разбил шатер, лег на отдых и заснул крепким богатырским сном.

Третьи сутки на исходе, а он все спит. Стал его будить добрый конь: "Гой еси, Василий-царевич! Не время спать, время вставать, с Иваном, русским богатырем, бой начинать". Разъезжались витязи на тридцать верст, разгоняли коней навстречу, бились, бились - ни тот, ни другой не осилеет; взяли перемирье еще на три дня. Царевич лег в шатре и опять уснул. Третьи сутки на исходе, будит его добрый конь: "Гой еси, Василий-царевич! Полно спать, время вставать, Ивану, русскому богатырю, голову сымать". Вскакивал Василий-царевич, седлал своего жеребца наскоро, подпруги подтягивал натуго - не для бодрости, а для крепости; едет он, под ним конь пляшет, а Иван, русский богатырь, едет, под ним конь слезно плачет.

Разъезжались они на пятьдесят верст, припускали коней навстречу, как ударились - земля задрожала! Иван, русский богатырь, промах дал, не сдержал в руке боевую палицу, пала она острием наземь и ушла в глубину на три сажени; а Василий-царевич угодил его коню прямо в грудь, посадил того коня задом на сырую землю, самому Ивану-богатырю снял буйную голову. "Теперь путь мне, доброму молодцу, не заказан; возьму-ка я гусли звончатые да пойду в любимый сад царь-девицы". Взял гусли, пришел в сад и заиграл так нежно да сладко, что и сказать нельзя.

Услыхала ту игру царь-девица, зовет своих нянюшек-мамушек, дает им портрет Василья-царевича и посылает в свой любимый сад: "Бегом бегите, хорошенько разглядите, не приехал ли Василий-царевич? Не он ли в саду на гуслях играет?" Нянюшки-мамушки побежали, посмотрели, с портретом сличили, вернулись к царь-девице и докладывают: "Нет, то не Василий-царевич на гуслях играет; хоть и схож на него, а все не он: Василий-царевич куда прекраснее!" Отвечает им царь-девица: "Ах вы глупые-неразумные! Ведь царевич теперь от великих трудов изнурился, оттого и портрет не приходится". Бросилась сама в сад, тотчас узнала своего суженого, брала его за руки белые и вела в свои терема высокие. Обвенчались они, отпраздновали свадьбу и поехали в государство Василья-царевича. Мачеху и дядьку приказал царевич на воротах расстрелять, а сам с молодой женою стал жить-поживать, добра наживать.

Читать сказку Царь-девица онлайн. На любом устройстве: телефоне, планшете, компьютере. И с любой ОС: Android, Ios, Apple.

Читать: Сказки Афанасьева

Или сказки про:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Skazochnik   08.09.2017